Почему я рисую щенков
Меня часто спрашивают на выставках и в соцсетях: «Почему щенки?» Вопрос звучит с легким оттенком удивления, иногда даже снисхождения. Мол, художник — существо глубокое, должен страдать, исследовать бездны, а тут... пушистые комочки с мокрыми носами. Раньше я пыталась оправдываться: «Это же сложно, передать фактуру шерсти, блеск глаз!» Или: «Это популярно, люди любят». Но это была не вся правда. А правда началась много лет назад.
Однажды в библиотеке я нашла старую книгу с потрепанными страницами — «Белый Бим Черное ухо». Иллюстрации там были небрежными, черно-белыми, но в глазах той собаки была такая бездонная, безоговорочная преданность миру, что у меня перехватило дыхание. Я села и попыталась нарисовать щенка. Не Бима, а просто щенка. Корявого, с неправильными лапами.
И пока я выстраивала линии, от легкого нажима карандаша рождался объем, пока я подбирала оттенок охры для шерсти, я не думала ни о чем другом. Я обнаружила, что рисование щенка — процесс, физически несовместимый с плохим настроением.
Еще я рисую щенков, потому что они — чистый, невербальный язык эмоций. Взрослая собака может быть мудрой, уставшей, хитрой. Щенок же — это сама искренность в ее биологическом проявлении. Он не умеет лгать телом. Его уши — идеальный индикатор интереса, хвост — метроном восторга, а весь он — сгусток надежды. Рисуя щенка, я рисую не просто зверя. Я рисую состояние души. Радость открытия. Доверие к миру, протянутому навстречу. Трепетную уязвимость и бесстрашие одновременно.
Моя задача как иллюстратора — не просто скопировать фотографию (для этого есть фотоаппарат). Моя задача — поймать и преувеличить это состояние. Сделать взгляд чуть более широким, чтобы в нем отразилось все небо. Наклонить голову под таким углом, чтобы слышался немой вопрос: «Мы дружить будем?» Добавить пятнышко на боку в форме сердца. Это не «сюсюканье». Это — визуальная поэзия. Перевод чувства на универсальный язык, который поймет кто угодно, будь то ребенок из Токио, бизнесмен из Милана и бабушка из Луховиц.
И наконец, самое важное для меня — диалог со зрителем через стиль. Я рисую в милой, мультяшной технике не потому, что не умею иначе. А потому, что эта стилизация — мой волшебный инструмент. Огромные глаза, преувеличенные пропорции, линии, нарочито плавные и округлые — всё это работает на одну цель: усилить эмоцию. Превратить её в ясный, мгновенно читаемый сигнал, который попадает прямо в сердце, минуя фильтры ума. Мои мультяшные щенки — это не звери из учебника биологии. Это идеи. Идеи нежности, любопытства и беззащитной доброты, упакованные в самую доступную и притягательную форму. Когда человек улыбается, глядя на моего сверхушастого героя, он реагирует не на анатомическую точность, а на чистое чувство, которое эта форма в нём пробуждает.
И я снова и снова рисую щенков. Не вместо всего остального, а потому что. Это мой ответ: я дарю вам концентрированную нежность и позитив, а вы, глядя на них, на секунду отпускаете тревоги и вспоминаете, что в мире еще есть место для безусловной радости. Это честный обмен.
И знаете что? Я только в начале пути. У меня в голове еще столько не нарисованных носов, пятнышек и виляющих хвостиков!